правильная йога в правильном прикиде, а не та фигня, которой ВС страдает:

Вам, проживающим за оргией оргию,
имеющим ванную и теплый клозет!
Как вам не стыдно о представленных к Георгию
вычитывать из столбцов газет?!

Знаете ли вы, бездарные, многие,
думающие, нажраться лучше как, —
может быть, сейчас бомбой ноги
выдрало у Петрова поручика?..

Если б он, приведенный на убой,
вдруг увидел, израненный,
как вы измазанной в котлете губой
похотливо напеваете Северянина!

Вам ли, любящим баб да блюда,
жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре блядям буду
подавать ананасную воду!

Рассказ литейщика Ивана Козырева о вселении в новую квартиру

Я пролетарий.
Объясняться лишне.
Жил,
как мать произвела, родив.
И вот мне
квартиру
даёт жилищный,
мой,
рабочий,
кооператив.
Во — ширина!
Высота — во!
Проветрена,
освещена
и согрета.
Всё хорошо.
Но больше всего
мне
понравилось —
это:
это
белее лунного света,
удобней,
чем земля обетованная,
это —
да что говорить об этом,
это —
ванная.
Вода в кране —
холодная крайне.
Кран
другой
не тронешь рукой.
Можешь
холодной
мыть хохол,
горячей —
пот пор.
На кране
одном
написано:
«Хол.»,
на кране другом —
«Гор.».
Придёшь усталый,
вешаться хочется.
Ни щи не радуют,
ни чая клокотанье.
А чайкой поплещешься —
и мёртвый расхохочется
от этого
плещущего щекотания.
Как будто
пришёл
к социализму в гости,
от удовольствия —
захватывает дых.
Брюки на крюк,
блузу на гвоздик,
мыло в руку
и…
бултых!
Сядешь
и моешься
долго, долго.
Словом,
сидишь,
пока охота.
Просто
в комнате
лето и Волга —
только что нету
рыб и пароходов.
Хоть грязь
на тебе
десятилетнего стажа,
с тебя
корою с дерева,
чуть не лыком,
сходит сажа,
смывается, стерва.
И уж распаришься,
разжаришься уж!
Тут —
вертай ручки:
и каплет
прохладный
дождик-душ
из дырчатой
железной тучки.
Ну ж и ласковость в этом душе!
Тебя
никакой
не возьмёт упадок:
погладит волосы,
потреплет уши
и течёт
по жёлобу
промежду лопаток.
Воду
стираешь
с мокрого тельца
полотенцем,
как зверь, мохнатым.
Чтобы суше пяткам —
пол
стелется,
извиняюсь за выражение,
пробковым матом.
Себя разглядевши
в зеркало вправленное,
в рубаху
в чистую —
влазь.
Влажу и думаю:
— Очень правильная
эта,
наша,
советская власть.

Время,
снова
ленинские лозунги развихрь!
Нам ли
растекаться
слезной лужею.
Ленин
и теперь
живее всех живых -
наше знанье,
сила
и оружие.
Люди - лодки,
хотя и на суше.
Проживешь
свое
пока,
много всяких
грязных ракушек
налипает
нам
на бока.
А потом
пробивши
бурю разозленную,
сядешь,
чтобы солнца близь,
и счищаешь
водорослей -
бороду зеленую
и медуз малиновую слизь.
Я
себя
под Лениным чищу,
чтобы плыть
в революцию дальше,
Я боюсь
этих строчек тысячи,
как мальчишкой
боишься фальши.

Рассияют головою
венчик -
я тревожусь
не закрыло чтоб
настоящий
мудрый
человечий
Ленинский
огромный лоб.
Я боюсь
чтоб шествия
и мавзолеи,
поклонений
установленный статут
не залили б
приторным
елеем
Ленинскую
простоту.
За него дрожу,
как за зеницу глаза,
чтоб конфетной
не был
красотой оболган.
Голосует сердце -
я писать обязан
по мандату долга.

(...)

Внуки
спросят:
Что такое капиталист?..
Как дети
теперь:
- Что это
г-о-р-о-д-о-в-о-й?..
Для внуков
пишу
в один лист
капитализма
портрет родовой.
Капитализм
в молодые года
был ничего,
деловой парнишка.
Первый работал, -
не боялся тогда,
что у него
от работ
засалится манишка.
Трико феодальное
ему тесно.
Лез
не хуже,
чем нынче лезут.
Капитализм
революциями
своей весной
расцвел
и даже
подпевал "Марсельезу".
Машину
он
задумал и выдумал -
люди,
и те - ей.
Он
по вселенной
видимо невидимо
рабочих расплодил детей.
Он враз
и царства,
и графства сжевал
с коронами их
и с орлами.
Встучнел,
как библейская корова
или вол.
Облизывается
язык-парламент.
С годами
ослабла
мускулов сталь -
он раздобрел
и распух.
Такой-же
с течением времени
стал,
как и его гроссбух.
Дворец возвел -
не увидишь такого.
Художник
- не один -
по стенам поерзал.
Пол ампиристый,
потолок рококовый,
стенки Людовика XIV, -
каторза.
Вокруг с лицом,
что равно годится
быть и лицом и ягодицей -
задолицая
полиция.
И краске,
и песне
душа глуха.
как корове
цветы среди луга.
Этика,
эстетика
и прочая чепуха -
просто - его женская прислуга.
Его -
и рай,
и преисподняя.
Распродает старухам
дырки
от гвоздей
креста господня
и перо
хвоста
святого духа.
Наконец,
и он
перерос себя,
за него
работает раб.
Лишь наживая,
жря
и спя,
капитализм разбух
и обдряб.
Обдряб -
и лег
у истории на пути
в мир,
как в свою кровать.
Его не объехать,
не обойти,
единственный выход -
взорвать!

(...)

Я
всю свою
звонкую силу поэта
тебе отдаю
аттакующий класс.
Пролетариат -
неуклюже и узко
тому,
кому
коммунизм западня.
Для нас
это слово -
могучая музыка,
могущая
мертвых
сражаться поднять.

(...)

Им
уже
земного шара мало.
И рукой
отяжелевшей
от колец,
тянется
упитанная
туша капитала
ухватить
чужой горлец.
Идут
железом
клацая и лацкая.
Убивайте!
Двум буржуям тесно!
Каждое село -
могила братская,
города -
завод протезный.

(...)

Время
часы
капитала
крало.
Побивая
прожекторов яркость,
время
родило
брата Карла, -
старший
Ленинский брат
Маркс.

Маркс
раскрыл
истории законы -
пролетариат
поставил у руля.
Книги Маркса -
не набора
гранки,
не сухие
цифр
столбцы.
Маркс
рабочего
поставил
на ноги
и повел
колоннами
стройнее цифр.
Вел
и говорил -
сражаясь лягте,
дело -
корректура
выкладкам ума.
Он придет,
придет
великий практик.
Поведет
полями битв,
а не бумаг.
Жерновами дум
последнее меля
и рукой
дописывая
восковой,
знаю,
Марксу
виделось
видение Кремля
и коммуны
флаг
над красною Москвой.

Партия -
рука миллионопалая,
сжатая
в один
громящий кулак.
Единица - вздор,
единица - ноль,
один -
даже если
очень важный -
не подымет
простое
пятивершковое бревно,
тем более
дом пятиэтажный.
Партия -
это
миллионов плечи,
друг к другу
прижатые туго.
Партией
стройки
в небо взмечем,
держа
и вздымая друг друга.
Партия -
спинной хребет рабочего класса.
Партия -
бессмертие нашего дела.
Партия - единственное,
что мне не изменит.
Сегодня приказчик,
а завтра
царства стираю в карте я.
Мозг класса,
дело класса,
сила класса,
слава класса -
вот что такое партия.
Партия и Ленин -
близнецы-братья
кто более
матери-истории ценен?
Мы говорим Ленин,
подразумеваем -
партия,
мы говорим
партия,
подразумеваем -
Ленин.

Сергей:
Считается, что у славы есть обратная сторона: люди становятся
зависимыми от нее, все время есть страх, что все закончится. Так ли это?
Вадим Самойлов:
Я думаю, это очень индивидуально. Что касается обратной стороны славы, которую я на себе испытал, это скорее пристальное внимание со стороны к себе, гипертрофированное внимание – со всеми домыслами, сплетнями и всем остальным. В момент, когда слава пришла, мы были абсолютно к этому не готовы – давали различные интервью достаточно открытые, не понимая, что все может интерпретировано, переделано, разойдется в различной форме экстравагантной. И со временем я понял, что мне приятно быть популярным музыкантом, но быть публичной персоной – вообще не мое. Когда есть успех альбома какого-то у группы, то да, возникает некое давление – от тебя ждут повторения успеха, и ты пытаешься из себя это вытащить. По этому поводу всегда какие-то нервничанья происходили. Но это все-таки независимость от славы, а желание оставаться на волне и производить актуальную музыку.
Перминова Катерина:
Я решаю, уехать мне из моего маленького Глазова или не уехать. Москва манит. Но едва повернусь спиной к Глазову, сразу рвусь назад. А у вас к какому городу такое чувство - куда вы рветесь?
Вадим Самойлов:
Если сравнивать ваш случай и мой, то наверняка они будут разные. Что касается пути музыканта, то понятно, наш путь был абсолютно очевиден – из Асбеста в Свердловск, дальше Москва, Питер. Но сама по себе любовь к малой родине – очень значимая вещь для российского человека. И я на самом деле хотел бы вас поздравить с тем, что в вас есть эта тяга – каждый раз обратно, в Глазов. Это значит, что что-то хорошее вы для своего города, для своей малой родины можете сделать.
sentenced:
Здравствуйте, Вадим!
1. Скажите, почему ваш совместный проект с В. Сурковым назывался "Полуострова"?
2. Ходили слухи, что концерт 15-летия Агаты Кристи не окупился. Правда ли это, и как такое могло произойти если, судя по видео, Лужники были забиты полностью.
Вадим Самойлов:
1. Просто придумали такое название, оно необычное, достаточно образное. Можно, конечно, сейчас для вас напридумывать кучу объяснений – в этом есть какая-то философия, но она трудно объяснимая на самом деле. То, что это не отдельно стоящее, с одной стороны, с другой, совокупность чего-то не отдельно стоящее – в общем, предлагаю вам свои варианты придумать.
2. Вообще-то вопрос не ко мне, потому что организацией концерта занималось, по-моему, агентство «Мельница», и я что-то не слышал о том, что концерт не окупился. По-моему, все там было нормально.
Diana:
Есть точка зрения, что на первом месте в роке — музыка, а слова не столь важны. А какова ваша точка зрения?
Вадим Самойлов:
Я считаю, что прямо фифти-фифти. Если говорить про русский рок, то , наверное, русский рок все-таки начинался с поэзии, как со свежего альтернативного взгляда на мир в массовой культуре. Ну и естественно, форма такого бэнда перекочевала из ВИА, просто она была сдобрена новыми, какими-то более экспрессивными эмоциями, ходами и звуками. На сегодняшний день для меня равнозначны и посыл песни самой, и то, как она сделана, потому что все-таки рок-музыка и звукозапись – это отдельное такое искусство, которое само по себе значимо и которое мне очень нравится.
Вадим:
Если я капец как не понимаю тексты ваших песен,значит ли это, что со мной не все в порядке? Или я просто не был в параллельной реальности?
Вадим Самойлов:
Я вас хочу поздравить: если человек признает, что он чего-то понимает, это значит, что он открывает себя к этому пониманию. Гораздо хуже, когда люди считают, что все на свете понимают.
Щорсов:
С чего началось ваше увлечение музыкой?
Вадим Самойлов:
Я с этим просто родился. В раннем детстве любопытствовал с пластинками, ставил всякие мелодии, в кино каком-нибудь обращал внимание на музыку, в гостях всегда подходил к фортепиано – играл. Музыки вообще в доме было много – музыка тридцатых годов, Шульженко, Утесов, Окуджава. Потом Тухманов, конечно, на меня большое впечатление произвел – «По волне моей памяти». Мама мне эту пластинку торжественно вручила, сказала, что вот это очень интересная работа.
Андрей Самойлов:
Вы с Урала. Ваше отношение к Ройзману.
Вадим Самойлов:
Я толком не знаю, кто он такой. Слухи разные ходили. Говорят, что вот с этим его фондом «Город без наркотиков» история не совсем чистая была в свое время. Не знаю, было ли это на самом деле. Что касается методов, которыми они сейчас наркоманов вылечивают, мне кажется слишком жестко приковывать к батареям людей. Но опять же – все слишком сложно. Я видел наркоманов, которые это только и понимают. Но в любом случае к наркоманам нужно относится как к больным людям, а не как порочным. Пороком является наркомания, а не больной наркоманией.
Виктор Петров:
Всякое творчество, и ваше в том числе, — способ выражения мироощущения, миропонимания… Вы в ладу с этим миром, и что вас в окружающей действительности раздражает больше всего?
Вадим Самойлов:
Я уже с раздражением справился, потому что в какой-то момент приходит понимание, что вот люди такие, что человек такой – противоречивый, и эта его противоречивость проявляется абсолютно во всем. Поэтому раздражение сменилось пониманием того, что все, что мы можем делать – это личным примером показывать миру, каким мы хотим его видеть. Быть совершенным самому в несовершенном мире.
Вагнер:
Может ли материальная сторона жизни рок-музыканта влиять на его творческое кредо?
Вадим Самойлов:
Вся жизнь влияет на человека и на самовыражение его. Сама материальная сторона не может на кредо влиять. По крайней мере, у нас в стране рок-музыканты в роскоши не купаются. Поэтому наблюдать, что какая-то роскошь вдруг взяла и изменила творческое кредо – нет, не думаю. Ну нет в нашей стране ее в такой форме, чтобы жизнь поменялась с ног на голову, чтобы яхты-самолеты появились. Не впадал я в такие крайности, и никто из наших рокеров, я думаю, не впадал.
Quilty:
Если бы тебе была предоставлена возможность в самые тягостные дни в настоящем перенестись в прошлое – куда бы ты предпочел попасть и почему?
Елена Ларионова:
1) Говорят, человек создаёт свой мир собственными мыслями. Ваша первая мысль сегодня после пробуждения и последняя - перед сном?
2) Творчество - это созидание путём саморазрушения?
3) Сталкивались ли Вы в своей музыкальной деятельности с "кражей интеллектуальной собственности" - плагиатом и какое отношение в целом к данной проблеме?
Вадим Самойлов:
1. Сегодняшняя моя мысль по приезду из тура по Белоруссии – поспать бы еще. А когда я буду ложиться спать, будет мысль – ура, сегодня я высплюсь!
2.Если мы говорим о творчестве, которое раскрывает человек, то элемент саморазрушения – здесь имеется в виду как самопознание. Для того, чтобы докопаться до себя, нужно много чего в себе перекопать – иногда для этого надо впадать в крайние формы бытия, чтобы разобраться в этом во всем, поэтому я думаю, все это фазами – фаза саморазрушения, фаза саморазвития. Это все время – дыхание, все циклично в человеке и в мире тоже.
3. Я проще к этому отношусь – пусть люди сами для себя решают, где первоисточник, а где не первоисточник. Что касается «Агаты Кристи», я бы не назвал это плагиатом - есть очень много молодых ребят, групп, которые экспериментируют, играют что-то похоже, можно найти какие-то аналогии. Это нормально. Я в юности тоже играл что-то похожее на “Pink Floyd” и “Deep Purple”. Это становление в творчестве, свой язык – он находится со временем.
Елена Пахомова:
1.Здравствуйте, Вадим Рудольфович! Как вы можете прокомментировать ваш конфликт (если он действительно был) с экс-главой администрации президента Вячеславом Володиным? Повлияла ли на конфликт ваша дружба с его предшественником Владиславом Сурковым?
2.Вы в многочисленных интервью говорили о том, что, несмотря на то, что многие действия нынешней российской власти вам не нравятся, вы видите смысл менять ситуацию изнутри, а не участвовать в акциях протеста. Какие именно действия властей вам не нравятся и каким образом вы, будучи в общественной палате, попытались эти действия изменить?
3.Связано ли ваше активное участие в событиях на Донбассе с тем, что, по слухам, Владислав Сурков является куратором, так называемой, "Русской весны"?
Вадим Самойлов:
1. У меня конфликта личного с Вячеславом Володиным не было, у меня был конфликт с его некотоырми людьми из администрации – это обычно бывает, когда был один руководитель, потом команда меняется. Мне не очень понравился стиль, как они обходились с нашей средой людей, которые так или иначе помогали им какие-то проекты делать, светить лицом.
2. Я могу браться за то, в чем хоть чуть-чуть компетентен. Меня как человека творческого заботило то, что к творческим людям, к идеям, к культурном созиданию пренебрежительно относятся. В сфере борьбы с пиратством я что смог – то делал. Мы стали прародителями первых документов, которые превратились в законы об авторском праве в сети интернет.
3. Есть отдельно моя позиция по Донбассу и мое желание там участвовать, и второе есть, конечно, содействие, организационная поддержка со стороны Суркова, с которым я лично знаком, который действительно в администрации президента курирует эти непризнанные территории.