не разбивайте мне эту милую пару, они же старые друзья-любовники, с временными увлечениями ( да, Ра, я о тебе), но все-равно возвращаются друг к другу

Группе The MATRIXX 12 марта исполнится семь лет. Ее солиста, бывшего фронтмена «Агаты Кристи», за это время прозвали королем хоррора за тексты об эвтаназии, маленьком аде, резне в Асбесте, «прекрасном жестоко» и «живых, но мертвых». «Русский репортер» попытался понять, как выглядит мир через очки с откидными стеклами Глеба Самойлова


-В ы собрали коллектив
для нового проекта сразу после того, как
распалась группа «Агата Кристи», и до сих
пор исполняете на концертах песни, кото-
рые написали в 1990-х. Среди аудитории
The MATRIXX много поклонников «агатовского»
рока?
— У нас недавно был концерт в Нижнем
Новгороде, и даже организаторы сказали,
что основная часть зрителей — это моло-
дежь, которая вежливо воспринимает песни
группы «Агаты Кристи», но притом очень
бурно реагирует на музыку The MATRIXX.
Я ориентируюсь не на людей сейчас, а на свои
чувства. Наше творчество — это реакция
на общественные события и события моей
личной жизни. Аудиторию «Агаты Кристи»
даже в последнее время существования
группы составляли люди, вокруг которых
не происходило чего-то нового и интересного
и которые просто покупали билеты на кон-
церт, чтобы потанцевать под шлягеры своей
молодости.
— Какие события больше всего повлияли
на ваши тексты и музыку?
— Таких событий было очень много за послед-
ние несколько лет, и все они довольно печаль-
ные, если послушать наши песни. В них
виноваты люди, которые до сих пор живут,
но на самом деле уже мертвые.
— Когда вы только начинали проект The
MATRIXX в 2010 году, сказали, что будете
исполнять «неопостготику».
— Да, я сам придумал такой термин на ходу.
«Нео» — это отсылка к «Матрице», а пост-
готикой можно называть все, что после
готики.
— За последнюю неделю я послушала много
музыки The MATRIXX…
— Я очень вам сочувствую.
— Почему в текстах так много смерти?
— Я никогда этого сам не говорил, но за меня
это однажды сделал мой друг. Он сказал:
«Вы не понимаете, Глеб не зовет смерть, он
ее заговорить пытается». В русской народной
традиции есть такая колыбельная: «Баю-бай,
баю-бай, поскорее умирай». Эту колыбель-
ную пели над маленьким больным ребен-
ком, чтобы отвадить смерть. Я занимаюсь
тем же самым.
— При этом в одной из песен ваш герой под-
певает похоронному маршу в мажоре. Это
ирония?
— Если бы песни вызывали какое-то одно
конкретное чувство, а не смешанные эмо-
ции, тогда мы бы не смогли быть интерес-
ными для зрителя. Что бы автор ни заклады-
вал в музыку, слушатели все равно выносят
из нее то, что хотят. Но мой главный посыл
понятен — это свобода.
— Последний свой альбом «Резня в Асбесте»
вы записали еще в мае 2015 года. Почему
с тех пор не выходило ничего нового?
— Я ничего не писал два с половиной года.
Я готовился к написанию нового альбома,
хотя сам не осознавал этого. Он должен выйти
осенью. Благодаря этой работе я сплю послед-
ние месяцы по два-три часа в сутки. Сегодня,
например, лег в семь. Я понял вдруг, что,
несмотря на уже сделанные заготовки, одна
песня точно не подходит. И в то же время
понял, что мне в альбоме не хватает других
песен. Любой музыкальный альбом — это
пьеса, история. Если какая-то песня не впи-
сывается, это значит, она не подходит
драматически.
— Вы обещали в новом альбоме новый звук.
— Да. Нечто подобное «Агата Кристи» уже
делала в альбоме «Чудеса», который осно-
вывался на рейв-культуре. Новый альбом
будет необычным для тех, кто совсем забыл,
что такое хоррор. The MATRIXX смешивает
жанры, поэтому мне привычно, если соеди-
няют дапстеп и тяжелый рок, транс и диско.
Последний дуэт, который у меня состоял-
ся, — с рэп-группой 25/17. Я послушал,
что они делают и о чем говорят, мне понра-
вилось. Но в новом альбоме группы
The MATRIXX рэпа не будет: мне не дано
раскладывать буквы по слогам и дикция
не позволяет.
— Кто из музыкантов делает сейчас то, что
вам интересно?
— В последнее время откровением стала
группа LittleBig. Я наткнулся на них совер-
шенно случайно. Я так давно не смеялся,
я не мог уснуть ночь. Хохотал как бешеный!
— Что вас в них рассмешило?
— А вам не смешно?
— Когда я увидела их в первый раз, было
страшно.
— Да, это очень жесткая, злобная сатира,
но она очень профессионально, качественно
и убедительно сделана.
— Обычно вы сами пишете все тексты для
группы The MATRIXX. В новом альбоме вы
обращаетесь к чьей-то еще поэзии?
—В этот раз я посотрудничал с таким поэтом,
как Владимир Владимирович Маяковский.
Более того, это будет именно его прочте-
ние — в песне прозвучит голос самого Мая-
ковского. С него для меня началась поэзия.
По-моему, это даже не классика — для меня
он жив и по-прежнему существует.
— В октябре The MATRIXX записала песню
«Бриллиантовые дороги» на текст Ильи Кор-
мильцева. А его поэзия чем вам близка?
— Так получилось, что мы дружили
с Ильей и Алесей (Алеся Маньковская —
третья жена Ильи Кормильцева. — «РР»)
два последних года его жизни. Илья как
публицист, общественный деятель, пере-
водчик и философ значит для меня гораздо
больше, чем Илья как поэт. Самое дорогое —
то, что мы смогли с ним стать единомыш-
ленниками.
— В чем?
— Понимаете, нам даже спорить было
не о чем. Смысл деятельности Ильи был в том,
что он объединял вокруг себя людей, которые
чувствуют несправедливость этого мира,
но двигаются в разных направлениях, под-
держивают разные взгляды. Илья объединял
таких людей для того, чтобы они перестали
друг с другом воевать.
— А в чем вы видите несправедливость мира?
— Если я начну перечислять, наш разговор
продолжится до завтра. Например, в том, что
хорошие люди умирают, а другие плавают
на поверхности.
— Вы говорили, что творчество для вас — это
саморазвитие и саморазрушение. Как оно вас
разрушает?
— Это со всеми музыкантами и поэтами так
было, кроме Гете. Он стал большим высоко-
оплачиваемым чиновником и в то же время
продолжал писать стихи. Стихи, которые
мне, например, абсолютно не интересны.
При всем уважении и любви к слушателям, то,
что делают они, — это вампиризм. Они бе-
рут, а все творческие люди отдают. Поэтому,
естественно, происходит саморазрушение.
— Разве артист не получает эмоциональную
отдачу?
— Да, но только в то время, пока он поет или
когда чувствует радость от написания песен.
Простой пример. Если бы вы заглянули
в нашу гримерку сразу после концерта,
то увидели бы, какие мы сидим — с языками
на боку, мокрые, — и какие радостные
и бодрые залетают зрители. Потому что они
получили свое, а мы отдали свое. Я лучше
отдам свои силы на концерт, чем буду эконо-
мить их для автографов и фотографий после
выступлений.
выступлений.
— В таком случае что возвращает вам силы?
— Как ни странно, музыка. РР

китайская копия die antwoord, которые действительно в свое время были крутыми